«Парижский суд»
Примечание автора (2026)
Когда эта дегустация состоялась в Париже 24 мая 1976 года, она была организована в рамках празднования двухсотлетия независимости Соединённых Штатов.
Пятьдесят лет спустя США уже готовятся отметить своё 250-летие.
Время проходит быстрее, чем нам кажется. Бутылки стареют, поколения сменяют друг друга, споры затихают и затем вспыхивают вновь. И всё же некоторые дни продолжают жить далеко за пределами своей эпохи.
Стивен Спуррье не дожил до этого юбилея. Но его имя навсегда осталось связано с тем майским днём 1976 года, когда несколько бутылок из Калифорнии изменили историю вина.
Часть 1.
Пролог
Париж. 24 мая 1976 года, 49 лет назад, 9:12 утра, просторный зал отеля InterContinental.
Шторы едва приоткрыты и в помещение льётся мягкий, рассеянный утренний свет. Снаружи — весна в полном разгаре, парижская, почти театральная: мокрые от тёплого ночного дождя крыши поблёскивают, каштаны в бутонах. Слышны звуки улицы: где-то внизу по брусчатке проехал фургон с багетами, звон фарфора в ближайшем кафе, рёв мотора «Citroën DS», и щебетание скворца, устроившегося прямо на подоконнике. На стене — афиша: «Judgment of Paris – Dégustation à l’aveugle» («Суд Парижа – слепая дегустация»)
Внутри – продолговатые столы, выстроенные в линию и покрытые гладкими, идеально отутюженными белыми скатертями. На каждом — по восемь бокалов для белого и восемь для красного вин, выстроенные строго в линию, словно роты на параде. Стекло тонкое, прозрачное, с тончайшей ножкой. По краям — посеребрённые ведра со льдом, но внутри — не шампанское, а белые вина из Калифорнии и Бургундии. На столе расставлено несколько небольших ведёрок из нержавейки — строгий, неприметный, но обязательный атрибут винных дегустаций: это «плевательницы» (по-английски spittoon или его французский эквивалент crachoir). Они символ трезвости среди моря вина, молчаливое напоминание: здесь не пьют — здесь дегустируют и судят. Ведёрки, как и всё остальное, блестят от полировки и слегка холодят воздух вокруг себя. Некоторые судьи будут пользоваться ими с достоинством, другие — с сожалением. А кто-то, быть может, вовсе не станет. В центре каждого стола — аккуратные стопки дегустационных бланков, карандаши с идеально заточенными грифелями.
В углу зала — сервировочный стол. На нём два десятка бутылок, покрытых белыми бумажными чехлами, так чтобы не было видно их этикеток, каждая пронумерована чернилами, бутылки предварительно открыты, но пробки вставлены обратно. Рядом лежат серебряные щипцы и салфетки из льна.
Париж, 24 мая 1976 года. Бокалы готовы. История ещё нет
Официанты — молоды, строго в чёрном и белом, как ансамбль в унисоне. Их фартуки без единой складки, манжеты подкрахмалены, волосы уложены. Они молчат, как тени, но их движения точны, как у дирижёра. Один поправляет угол скатерти, другой поправляет ряды бокалов. Никто не говорит — в зале объявлен ритуал молчания до первого бокала.
Что же будет происходить в этих стенах?
Человек, который поставил «зеркало» на стол
Глава первая. Идея
Вернёмся опять в Париж на пять лет назад в начало 1970-х.
Молодой англичанин с аристократическим выговором открывает винную лавку в мировой столице вина. Его зовут Стивен Спуррье (Steven Spurrier).
«Я родился в Англии, воспитывался на портвейне, поступил в колледж и думал, что стану банкиром. Но банки мёртвые, а вино — живое. Оно дышит, спорит, волнует и возбуждает. Моё увлечение вином началось не с дегустации, а с тишины. Я стоял однажды в погребе в Бордо, и там было прохладно, пахло землёй и дубом, и я понял: вино — это не напиток. Это история, которая ждёт, пока её откроют. Поэтому я оказался во Франции».
Он не делал вид, что знает всё о французских винах — он учился, пробовал, слушал. За короткое время он стал «своим» среди сомелье, винных критиков, поставщиков. Стивен не революционер, а дипломат вкуса.
В 1973 году он основал L’Academie du Vin — первую независимую школу дегустации во Франции. Идея проста: вкус — это навык, а не родословная. Его учениками становятся начинающие профессионалы, домохозяйки, иностранцы. Он учит их пробовать вина вслепую, он сам при этом учится не верить этикетке.
Однажды к нему в лавку заходят двое молодых калифорнийцев с вином из долины Напы. В бутылках шардоне и каберне совиньон. Спуррье пробует и удивляется: ароматы — чистые, структура — сбалансированная, послевкусие — долгое. Он впечатлился, как знаток он не мог это проигнорировать: с этим надо что-то делать! Стивен начинает понимать, что в этих бутылках вызов французским винам. И он решает: может я преувеличиваю, надо узнать, что скажут об этом другие — те, кто считает себя знатоками.
В тот день Стивен Спуррье ещё не собирался менять историю вина.
Он просто хотел понять, что находится в бокале
Стивену Спуррье в Академии вина в Париже активно помогала американка Patricia Gastaud-Gallagher, работавшая с ним. Узнав от Спуррье об этих винах, именно она предложила ему идею сравнительной дегустации и настояла на включении в неё калифорнийских вин.
«А что, если устроить слепую дегустацию? Французские судьи, калифорнийские и местные вина со скрытыми названиями и без национальности. Только вкус и аромат!.. Я приглашу лучших французских винных экспертов – знающих, опытных, гордых, порой высокомерных. Я не скажу им, что они пьют – пусть говорит вкус, а не этикетка! Если Калифорния выиграет у Франции… это конечно будет скандал. Но если она проиграет — это воспримут спокойно, с Францией соперничать нельзя. Я выиграю в любом случае».
Так родилась идея, которая вскоре станет пощёчиной века. Мероприятие решили приурочить к празднованию двухсотлетия Дня независимости США, которое отмечалось в 1976 году.
За американскими винами Стивен сам съездил в Калифорнию и доставил оттуда бутылки в Париж.
В тот день никто не встречал победителей.
Они ещё сами не знали, на что способны эти бутылки
Глава вторая. Вина
Выбор калифорнийских вин
Спуррье стремился продемонстрировать качество калифорнийских вин, которые в то время были малоизвестны в Европе. Для этого он отобрал по шесть лучших калифорнийских Каберне Совиньонов и Шардоне, чтобы сопоставить их с двумя четвёрками французских белых и красных вин того же типа. Его выбор основывался на репутации виноделен и качестве вин, доступных на тот момент. Эти американские образцы не имели никаких классификаций, богатых родословных или громких имён владельцев в нескольких поколениях. Для многих из них было просто сюрпризом включение вин их хозяйств в дегустацию, но с другой стороны проведение такого «слепого» соревнования вызвало у них интерес. Они понимали, что это позволит оценить их вина без предвзятости, основываясь только на их качестве.
Вот какие напитки привёз во Францию Спуррье:
Белые вина (Chardonnay)
• Chateau Montelena 1973 – Jim Barrett (владелец), Mike Grgich (винодел)
• Chalone Vineyard 1974 – Richard Graff
• Spring Mountain Vineyard 1973 – Mike Robbins
• Freemark Abbey Winery 1972 – Charles Carpy
• Veedercrest Vineyards 1972 – Al Brounstein
• David Bruce Winery 1973 – David Bruce
Красные вина (Cabernet Sauvignon)
• Stag’s Leap Wine Cellars 1973 – Warren Winiarski
• Ridge Vineyards (Monte Bello) 1971 – Paul Draper
• Heitz Wine Cellars (Martha’s Vineyard) 1970 – Joe Heitz
• Clos Du Val Winery 1972 – Bernard Portet, основатель по заказу John Goelet
• Mayacamas Vineyards 1971 – Bob Travers
• Freemark Abbey Winery 1969 – Charles Carpy
Все вина попадали во временной промежуток 1970–1973 годов. Эти урожаи считаются в Калифорнии хорошими, но не выдающимися или исключительными.
Выбор французских вин
Стивен здесь остановился на известных шато, чьи вина считались эталоном качества. Выбор пал на хозяйства с высокой репутацией и классификациями, чтобы обеспечить справедливое сравнение с калифорнийскими образцами. Это включало как красные вина из Бордо, так и белые вина из Бургундии.
Красные вина (Bordeaux)
• Château Montrose 1970 – Сент-Эстефе; классифицирован как Deuxième Grand Cru Classé (1855)
• Château Mouton-Rothschild 1970 – Пойяк; тремя годами позже в 1973 году хозяйство получило статус Premier Grand Cru Classé
• Château Haut-Brion 1970 – Пессак-Леоньян; один из пяти Premier Grand Cru Classé
• Château Léoville Las Cases 1971 – Сен-Жюльен; классифицирован как Deuxième Grand Cru Classé
Белые вина (Bourgogne)
• Meursault Charmes Roulot 1973 – Мёрсо, Кот-де-Бон; производитель Domaine Roulot
• Batard-Montrachet Ramonet-Prudhon 1973 – Пулиньи-Монраше; производитель Domaine Ramonet-Prudhon
• Beaune Clos des Mouches Joseph Drouhin 1973 – Бон; производитель Maison Joseph Drouhin
• Puligny-Montrachet Les Pucelles Domaine Leflaive 1972 – Пулиньи-Монраше; производитель Domaine Leflaive
Французские вина были выбраны из того же периода 1970–1973 годов. 1970 и 1971 годы считаются хорошими урожаями в этих винных регионах Франции, а вот 1972 и 1973 – менее удачные. Другими словами, в смысле качества урожаев вина обеих стран находились примерно в равных условиях и не могли существенно влиять на результаты судей.
Месяцем раньше…
Простор, сухой калифорнийский воздух в долине, тихое гудение пчёл над виноградниками. Слышен гул трактора. Здесь тоже идёт своя подготовка: грузовичок с открытым кузовом стоит у ворот. Внутри — деревянные ящики с бутылками, обёрнутыми вручную в коричневую упаковочную бумагу. На столе — портативная машинка для печати этикеток. Винодел в джинсах и рабочей рубашке с закатанными рукавами вручную клеит на упаковку номера. Они чуть косые, но понятные. Здесь нет вышколенных официантов, здесь есть две пары крепких рук и три часа сна за ночь. Рядом его жена аккуратно упаковывает последние образцы и бережно, почти по-матерински, протирает каждую бутылку. Они не говорят много. Лишь короткие фразы:
— Все готовы?
— Да. Осталось только надеяться.
— На что?
— Что во Франции пьют не только прошлое.
Винодел пишет фломастером на коробке: «To Paris. For Judgment.» и обводит последнее слово дважды.
До дегустации оставался ещё месяц.
Они отправляли во Францию не просто бутылки — они отправляли надежду
Глава третья. Слепая дегустация
Париж, отель InterContinental.
Кто-то подаёт сигнал: «Они идут»…в зал заходят заранее отобранные Стивеном Спуррье судьи: все они согласились поучаствовать в занимательном на их взгляд мероприятии, но они ещё не знают, что их ждёт.
Кто же прошёл этот кастинг богов и смертных?
Парад судей
1. Odette Kahn, (Одэтт Кан, 1923–1982) – на момент дегустации в 1976 году Одэт занимала пост редактора двух ключевых французских изданий о вине и гастрономии: «La Revue du Vin de France» — старейшего и самого авторитетного винного журнала во Франции и «Cuisine et Vins de France» — популярного глянца, объединявшего гастрономию и винную культуру. Кан была одной из первых женщин, занявших столь высокое положение в преимущественно мужском мире французского вина и гастрономии, и обладала значительным влиянием. Она женщина с бокалом в сердце и суждением, отточенным, как шпага. Франция в её лице была представлена гордо и строго. Её лёгкий сарказм: «Что может знать Калифорния о вине?» Или: «Я знаю вкус Бургундии — и вы не убедите меня в обратном!»
2. Jean-Claude Vrinat, (Жан-Клод Врина́, 1936–2008) – владелец легендарного ресторана Taillevent, мэтр вкуса, выдающийся представитель французской гастрономической культуры, чья фигура в «Парижском суде» 1976 года имела вес не меньший, чем у винных критиков. Он был олицетворением элегантности, вкуса и утончённого сервиса, и именно через таких людей Франция веками удерживала свою гастрономическую корону.
Основное дело его жизни — легендарный ресторан Taillevent в Париже, основанный его отцом André Vrinat в 1946 году. Жан-Клод перенял управление после его смерти в 1972 году и вывел Taillevent в пантеон гастрономии.
Vrinat был приглашён Спуррье в качестве влиятельного ресторатора, чьё мнение считалось весомым не только в винном, но и в культурном контексте. Ресторан Taillevent славился не только кухней, но и одной из самых выдающихся винных карт в Париже. Жан-Клод был известен как человек с безупречным вкусом, обладавший обширными знаниями об изысканных винах и тонкостях их сочетания с гастрономией. Он был символом «вкусовой аристократии», человеком, через которого вино входило в элиту Парижа и его участие придавало жюри не только профессиональную, но и артистическую глубину.
Его цитата: «Вино должно подтверждать свою родословную, как аристократ свой герб».
3. Raymond Oliver, (Раймон Оливье, 1909–1990) шеф-повар с телеэкрана и философ в фартуке, известный французский кулинарный писатель, «кулинарный баритон». Его рецепторы знали вкус лучших блюд и вин. Раймон был шеф-поваром и владельцем парижского ресторана Le Grand Véfour, одного из самых знаковых гастрономических заведений Франции. Он руководил этим рестораном с 1948 года, вернув ему славу времён Наполеона I.
Почему его пригласил Спуррье:
Оливье представлял классическую французскую кулинарию, и его голос воспринимался как суждение вкуса, а не происхождения. Его известность в медиа делала его фигурой, чьё мнение будет замечено — даже если сам конкурс остался недооценён во Франции. Как выдающийся шеф, Оливье обладал глубокими познаниями в сочетании вин и блюд — область, где точность и нюансы важны не меньше, чем в слепой дегустации. Он работал с лучшими винными погребами Франции и лично выбирал напитки для подачи в своём ресторане.
Его цитата: «Винные ароматы — это музыкальные аккорды, но только в жидкости».
4. Pierre Brejoux, (Пьер Брежу)в те годы главный Инспектор Генерального совета по контролю за наименованиями происхождения (AOC) во Франции. Он отвечал за контроль качества вин. Брежу был признанным экспертом в области вина, автором нескольких книг о французских винодельческих регионах, включая «Les Vins de Loire» и «Les Vins de Bourgogne». Его работа в INAO предполагала строгий контроль за соблюдением стандартов производства и классификации вин, что делало его одним из ключевых стражей французской винодельческой традиции.
Почему его пригласил Спуррье:
Брежу представлял официальную сторону винного истеблишмента — участие такого человека означало, что конкурс не является затеей частного энтузиаста, а воспринимается всерьёз. Его присутствие придавало конкурсу институциональную легитимность.
Его цитата: «Вино без происхождения — как книга без автора».
5. Claude Dubois-Millot, (Клод Дюбуа-Мийо) журналист, историк вин и один из немногих, кто чувствовал в аромате вина дыхание веков, умел слышать, как говорит бокал. Он был директором по продажам ресторанного гида Gault Millau, одного из самых влиятельных гастрономических изданий Франции. Кроме того, на момент «Парижского суда» 1976 года Клод Дюбуа-Мийо был генеральным директором винодельческой компании Nicolas, одной из старейших и наиболее уважаемых сетей винных магазинов во Франции. Компания была основана в 1822 году, на тот момент владела сотнями винных бутиков по всей Франции и играла важную роль в распространении как французских, так и иностранных вин.
Выбор Спуррье:
будучи руководителем Nicolas, Дюбуа-Мийо обладал глубокими знаниями о рыночных тенденциях, восприятии вин среди потребителей и о предпочтениях широкой публики и профессионалов. Он знал, какие вина покупаются, как оцениваются клиентами, и какие стили предпочитаются в разных регионах Франции. Он представлял коммерческий и розничный взгляд на вино, дополняя более академические или винодельческие подходы других членов жюри.
Цитата: «История в вине — это не просто букеты, это память цивилизаций».
6. Michel Dovaz, (Мишель Доваз, 1928–2023) преподаватель, писатель и винный критик, автор трактатов, будто сошедших со страниц Плиния-старшего. Мишель был преподавателем в Académie du Vin, основанной Спуррье в Париже. Он также писал статьи и книги о вине, в том числе для широкой публики, и участвовал в образовательных проектах, направленных на распространение культуры дегустации. Позднее он стал автором нескольких книг, включая Le Grand Livre du Vin.
Почему Спуррье пригласил его:
Мишель обладал широким кругозором и не был жёстко привязан к какому-либо винному региону, что делало его вкус более универсальным. В отличие от виноделов, журналистов или рестораторов, он не представлял интересов конкретных винных структур.
Цитата: «Настоящее вино говорит — но не каждому».
7. Christian Vanneque, (Кристиан Ваннек, 1949–2015) молодой и дерзкий сомелье (один из самых молодых в истории Франции) из ресторана La Tour d’Argent. В его взгляде искра, в голосе — попытка заявить о себе, а в памяти — шёпот великих винных подвалов. В момент дегустации ему было всего 26 лет. В его ресторане, основанном в XVI веке, была одна из самых выдающихся винных карт в мире, и Ваннек управлял его подземными сокровищами.
Почему Спуррье пригласил его:
Как сомелье высокого класса, Ваннек обладал тонким, натренированным вкусом и огромным опытом слепых дегустаций. Он ежедневно работал с величайшими винами Франции и мира, подбирая их к изысканным блюдам, обслуживая элиту Парижа и мира. Кристиан представлял поколение молодых профессионалов не отягощённых догмами старого винного порядка. Благодаря работе в La Tour d’Argent, он обладал авторитетом, несоразмерным возрасту — настоящая «восходящая звезда».
8. Aubert de Villaine, (Обер де Виллен, р.1939) совладелец знаменитого хозяйства Domaine de la Romanée-Conti. Он голос самой Бургундии, и, пожалуй, единственный из всех судей, кто ощущает и знает, как растёт виноград не из кабинета. Обер де Виллен был и остаётся совладельцем и управляющим легендарного Domaine de la Romanée-Conti (DRC) в Бургундии, производителя одних из самых ценных и редких вин в мире. Он представлял шестое поколение семьи, связанной с этим хозяйством, и уже в 1970-х был признанным авторитетом в бургундском виноделии.
Почему его пригласил Спуррье:
Его имя ассоциировалось с чистотой терруара, исключительной тщательностью в винодельческой работе и уважением к традициям. Обер де Виллен был не просто виноделом, а философом и хранителем духа Бургундии. Его участие поднимало престиж конкурса — если Romanée-Conti за столом, это серьёзно. Виллен был известен своей открытостью к диалогу, умеренностью и аналитическим умом. Это отличало его от более «идеологизированных» бордосцев.
Цитата: «Даже если Новый Свет и выиграет — истина не исчезает, она только углубляется»
9. Pierre Tari, (Пьер Тари) тогдашний владелец Château Giscours – винодельческого хозяйства третьей группы в аппеллясьоне Марго в Бордо. Он также исполнял обязанности президента Союза вин Бордо (Union des Grands Crus de Bordeaux), что делало его одним из наиболее влиятельных представителей бордосского винного истеблишмента.
Почему Спуррье пригласил его:
Как владелец одного из престижных шато в Марго, Тари был виноделом-практиком с глубокими знаниями о производстве вина в Старом свете. Он представлял самую консервативную и престижную часть французского винного мира, и его участие придавало дегустации авторитетность.
Все судьи были французами!
Оставалось только наполнить бокалы!
Продолжение следует…
Leave a Reply