«Альбом воспоминаний»
🍇 Глава 3.
Первую часть Главы 3 можно посмотреть здесь…
Часть 2.
Много лет Спиридон Кириакиди приходил в Одесский пассажирский порт встречать греческие суда. Однажды именно они стали началом его первого путешествия в Грецию — страну, о которой он мечтал всю жизнь.
🚢 Когда в порт приходила Греция
Иногда после работы Спиридон не спешил домой. Городской сад был недалеко от Одесского пассажирского порта и он шёл пешком погулять к нему. Спиридон подолгу стоял у ограждений, наблюдая, как огромные белые теплоходы медленно подходили к причалам или так же неспешно уходили в открытое море.
Ему нравилось здесь всё: запах солёной воды, пароходные гудки, разноязычная речь туристов, суета портовых рабочих. Казалось, здесь Одесса на несколько часов становилась чуть больше, чем обычный советский город. Она снова превращалась в тот самый порт, через который весь мир когда-то входил в него.
Но особенно долго Спиридон задерживался, когда над кормой какого-нибудь пассажирского лайнера развевался сине-белый греческий флаг. Такие суда обычно возили обеспеченных западных туристов в круизы по Средиземному и Чёрному морям с заходами в Одессу, Ялту и Сочи.
Одесса. Морской пассажирский порт. Конец 1970-х годов. Иногда Спиридон приходил сюда просто посмотреть на корабли, прибывшие из Греции. Каждый такой заход становился для него маленьким праздником и напоминанием о том, что где-то за горизонтом находится земля его предков
Он никогда не пытался заговорить с туристами. Да и что бы он им сказал? И на каком языке? Он просто смотрел на пассажиров, некоторые из них возможно приехали из страны, где когда-то жили его прадеды. Иногда ему казалось, что достаточно незаметно подняться по трапу, и через несколько дней корабль доставит его туда, о чём он столько лет мечтал. Но спустя короткое время теплоход давал протяжный гудок, медленно отходил от причала и растворялся за волноломом.
Спиридон ещё немного стоял, провожая его взглядом.
Потом поправлял кепку, глубоко вдыхал морской воздух и неторопливо шёл домой — в свой родной одесский дворик.
Эта была даже не ностальгия, а просто мечта человека, который всю жизнь жил рядом с морем и иногда всматривался в горизонт — туда, где начиналась история его собственной семьи.
Сама мечта никуда не исчезала. Она просто опять откладывалась «на потом». Когда произойдёт это «потом» Спиридон не мог знать, но надеялся, что это случится ещё при его жизни.
— 🍇—
⚖️ Цена честности
Продавец газированной воды — вроде бы простая профессия. Пришёл на работу — включил охлаждающий компрессор, открыл вентиль на баллоне с углекислым газом, потом краник на водопроводной трубе. Выставил чистые стаканы на прилавок. Залил сироп в мерные ёмкости, поднял окошко, улыбнулся солнышку и людям и можно начинать новый рабочий день.
Но за всей этой казалось бы обычной трудовой рутиной скрывались свои «подводные камни». Социализм и связанные с ним плановое хозяйство, фиксированные цены и зарплаты, отсутствие конкуренции создавали дефицит на всё. И этим пользовалась значительная часть населения страны.
Хочешь, чтобы тебе вовремя привезли полный баллон с газом — заплати за его доставку из своего кармана (а если быть точным — из кармана покупателя), хотя водитель уже получил за эту работу свою плату. Но она маленькая и доставщику хочется иметь что-то ещё сверх этого. Если бы таких компаний-поставщиков было в городе хотя бы несколько и между ними существовала борьба за клиента — проблем было бы куда меньше. Но экономика в стране плановая — конкуренции в принципе быть не могло, а значит — огромное поле для злоупотреблений.
Потекло уплотнение на водопроводной трубе — вызывай сантехника с дефицитной прокладкой — это опять из своего кармана. Забарахлил компрессор — твои проблемы — никто не поможет деньгами. А тут санитарный врач нагрянул и, конечно, нашёл недостатки. Заплатил ему и протокол о выявленных нарушениях куда-то исчез до следующей проверки.
А постоянная проблема со стаканами. Подходит к будке невзрачный мужичок. Выпивает стакан газировки без сиропа за одну копейку. Незаметно кладёт стакан к себе в карман и уходит.
Спиридон кричит ему в след:
— Эй! А стакан!
Тот, даже не оборачиваясь:
— Сейчас верну!
И исчезает за углом. Через пять минут этот же стакан уже стоит на каком-нибудь пустом ящике вместе с куском хлеба, порезанным яблоком и плавленным сырком, где уже не совсем трезвые «строители социализма» соображают «на троих» бутылку водки. Вернётся ли такой стакан обратно в будку Спиридона — это ещё большой вопрос.
— 🍇—
► Маленькие компромиссы
Все эти расходы государство продавцу не возмещало. Вот тебе будка — ты и крутись! Но эти проблемы возникали регулярно. И тогда перед человеком вставал простой выбор: либо каждый месяц доплачивать из собственной небольшой зарплаты, либо искать способ компенсировать эти потери.
Где продавец газированной воды мог взять деньги на все эти «поборы»? Только из своей трудовой деятельности на ниве утоления жажды населения: недолив сиропа, его разбавление, более низкое давление газа в системе, чтобы баллон работал дольше. Где-то дал сдачу неправильно, где-то её вообще не дал. Так и создавался «фонд» на такие непредвиденные расходы и все об этом прекрасно знали и молчали, продолжали механически поднимать руки на бесконечных собраниях, единогласно голосовать на выборах, где выбора-то и не было: на одно место всегда претендовал только один кандидат! Все понимали: бороться с системой невозможно, надо приспосабливаться под неё.
Сложившиеся отношения постоянно подталкивали многих людей к неформальным способам решения проблем. Честность оборачивалась личными убытками.
Такое устройство экономики в стране постепенно подтачивало доверие людей к самой системе. С высоких трибун говорилось одно, совсем другое происходило в повседневной жизни. Это несоответствие было одной из важнейших причин, ослаблявших советское общество и её экономику, и приведшее в конечно итоге к неизбежному краху страны. И упавшие в то время мировые цены на углеводороды — основной экспортный продукт страны — были здесь не главным фактором.
— 🍇—
► Совесть и бухгалтерия
Спиридон никогда не считал себя жуликом. Он просто хотел, чтобы завтра ему вовремя привезли баллон с газом или сухой лёд для мороженного, чтобы компрессор починили быстро, а санитарный врач не закрыл киоск в разгар лета.
Почему хороший человек мог начать недоливать сироп? Разве ему хотелось обманывать детей? Просто обстоятельства заставляли его делать это.
Так постепенно и рождались те самые советские глаголы, которые нелегко по смыслу переводить на другие языки — «вертеться» или «крутиться».
Мы не хотим сказать, что продавцы газированной воды или мороженного бедствовали, еле сводили концы с концами. Нет. Но работать честно им не давала сложившаяся система отношений в плановой экономике. Это развращало людей, отбивало охоту честно работать. За время советской власти выросло несколько поколений людей, которые понимали, что на одну зарплату прожить невозможно, а значит надо «что-то придумывать».
Испытывал ли Спиридон угрызения совести? Возможно, в самом начале. Но жизнь быстро научила его смотреть на мир иначе. Он стал это воспринимать не как воровство, а как своеобразную плату за право спокойно работать завтра.
Если бы в 1950 году молодому Спиридону сказали бы: «Когда-нибудь ты будешь недоливать сироп и не всегда правильно давать сдачу», он, скорее всего, искренне возмутился бы.
А через двадцать лет он уже говорил себе: «Иначе здесь не выживешь».
— 🍇—
🥤 Профессия, которой больше нет
Но впереди Спиридона ждали куда более тяжёлые испытания — начиналась новая эпоха — внедрение аппаратов для продажи газировки и постепенно исчезновение целой профессии.
СССР. Конец 1980-х годов. Автоматы постепенно заменяли привычные киоски с продавцами газированной воды. Они работали без выходных и отпусков, но, как и любая техника, тоже имели свой характер. Иногда автомат исправно наливал воду, иногда «съедал» монету, а иногда соглашался работать только после хорошего удара кулаком
Спиридон не ненавидел автоматы. Он понимал: они быстрее, им не нужен выходной или отпуск. Они не болеют. Но…Они никогда не скажут ребёнку:
— Сегодня у тебя день рождения? Тогда держи двойной сироп.
Этого автомат сделать не может. И поэтому он проигрывает человеку.
А затем новый этап — появляются автоматы нового поколения, пластиковые стаканы и бутылки, металлические банки.
Начало XXI века. Современные розничные автоматы сменили старые образцы с газированной водой. Вместо одного общего гранёного стакана — одноразовые стаканчики, бутылки и банки. Меняются технологии, но желание человека утолить жажду в жаркий день остаётся неизменным
Так постепенно начала исчезать его профессия. И она была не одна: то же самое происходило с точильщиками ножей, чистильщиками обуви, продавцами кваса из жёлтых бочек или телефонисток междугородней связи. Они пропали почти незаметно. Но ведь когда-то без них невозможно было представить жизнь города.
Спиридон всю жизнь продавал воду людям, но пришло время, когда воду стали продавать уже без участия человека
Но эта профессия осталась в памяти нескольких поколений как одно из самых тёплых воспоминаний детства.
Человек всю жизнь честно выполнял свою работу и даже не подозревал, что спустя полвека люди будут помнить даже не столько вкус сиропа, а его самого
Люди с детства запомнили, что лето было бесконечным, родители — молодыми, рядом был Городской сад, гранёный стакан звенел о металлический поддон, а Спиридон, узнав постоянного маленького посетителя, мог улыбнуться и действительно налить сиропа чуть больше.
Автомат никогда не нальёт «немножко больше». Он выдаст ровно столько, как это отрегулировано.
И они понимали, что сироп — это была всего лишь мера человеческого внимания
— 🍇—
👉 Почему стеклянный стакан был гранёным? Грани делали его прочнее и удобнее в повседневном использовании. Такой стакан меньше скользил в руке, реже скатывался со стола, если его случайно роняли, лучше переносил постоянное мытьё и удары, их легче было ставить один в другой, они были устойчивее на мокром прилавке и гораздо реже разбивались, чем тонкие и гладкие собратья. Это привело к тому, что гранёный стакан стал настоящим символом советского общепита: столовых, буфетов, кафе и автоматов с газированной водой.
Обычный гранёный стакан газированной воды с сиропом. Для советского ребёнка 1970-х годов иногда именно столько и было нужно для счастья
А вот в поездах стаканы были круглыми. Там горячий чай подавался в металлическом подстаканнике. Он защищал руки от жара и удерживал стакан в устойчивой позиции, поэтому стеклянный стакан внутри обычно был гладким, без граней.
За годы работы Спиридон настолько привык к гранёному стакану, что мог, не глядя, определить рукой, правильно ли тот стоит под краном. Его пальцы сами находили знакомые грани. Круглый стакан казался ему каким-то чужим, почти несерьёзным.
Гранёный стакан — символ городской повседневности. Стакан в подстаканнике — символ железной дороги и дальних путешествий
Для советского человека это были два совершенно разных культурных образа.
— 🍇—
🧳 Мечта длиною в жизнь
Со временем непреодолимые государственные границы открылись, шлагбаумы поднялись, пограничники стали приветливее, поездки за границу упростились. Уже пенсионеры Спиридон и Никос наконец-то собрались посетить родину своих предков. Летом 2004-го они прилетают из Одессы в афинский аэропорт. Самолёт только что сел. Спиридон прилип к иллюминатору. Никос спокойно говорит ему:
— Не спеши.
— Почему?
— Греция так долго нас ждала. Значит ещё пять минут потерпит.
Сами того не предполагая, они приехали в Грецию, когда футбольная сборная этой страны впервые стала Чемпионом Европы в 2004 году. А ведь букмекеры тогда оценивали шансы греков, как 150 к 1!
Наши герои выходят из здания аэропорта, садятся в такси и водитель узнаёт, что они только прибыли из Одессы. И вдруг…отказывается брать деньги за первую поездку по стране. Он говорит:
— Сегодня вся Греция угощает. Потому что мы — чемпионы Европы!
Спиридон столько лет мечтал увидеть Парфенон. А оказывается…в тот день ему больше всего запоминаются живые греки. Старик с флагом, гордо идущий посередине улицы и что-то поющий. Дети на плечах у отцов. Девушки, танцующие на площади. Мужчины в футболках национальной сборной, спорящие о футболе. Бабушка, вынесшая соседям поднос с пирожками.
И Спиридон вдруг понимает:
— Я всю жизнь думал, что поеду знакомиться с историей, буду искать своё прошлое. А приехал, чтобы увидеть людей.
Греция встретила их не как музей, а как живая страна: шумная, празднующая, счастливая.
Афины. Июль 2004 года. Спиридон и Никос прилетели в Грецию всего через несколько дней после исторической победы национальной сборной на чемпионате Европы. Они ещё не успели осмотреть город, но уже оказались в самом центре всеобщего праздника — такого, который запоминается на всю жизнь
И первое впечатление Кириакиди окажется не:
— Вот он, наконец, Парфенон…
А:
— Какие же они… наши!
Спиридон, оглядываясь вокруг, говорит Никосу:
— Посмотри, какие счастливые лица!
— Конечно. Они сегодня чемпионы Европы. Но знаешь…Я почему-то думаю, что точно так же они радовались две тысячи лет назад, когда выигрывали свои Олимпийские игры. Это же почти одна и та же страна.
— 🍇—
Они долго гуляли по вечерним Афинам. Город ещё не успел успокоиться после недавнего футбольного триумфа. На балконах развевались сине-белые флаги, в кафе снова и снова поднимали тосты за победу, а из открытых окон автомобилей звучали радостные гудки.
На одной из центральных улиц Спиридон неожиданно остановился у небольшого ларька, продававшего открытки, календари, флажки и десятки ещё пахнущих типографской краской плакатов. На самом большом из них была изображена вся сборная Греции — чемпион Европы.
Афины. Июль 2004 года. Спиридон не удержался и купил большой плакат с фотографией сборной Греции — победительницы чемпионата Европы. Через несколько дней он займёт своё место на стене его одесской квартиры и станет ещё одним семейным напоминанием о стране, где жили его предки
Спиридон молча снял плакат с витрины. Никос улыбнулся:
— Повесишь дома?
— Конечно.
— Вместо Парфенона?
Спиридон покачал головой.
— Нет.
Он осторожно свернул плакат в трубочку.
— Рядом. Пусть висят вместе: один напоминает, откуда мы пришли. Другой — что мы ещё не разучились побеждать.
Для Спиридона это будет новый семейный артефакт. Он привезёт его в Одессу. Повесит на стену. А спустя годы кто-нибудь из его внуков спросит:
— Дедушка, а где ты его купил?
И он с улыбкой ответит:
— В Афинах. В тот год, когда вся Греция была так счастлива.
— 🍇—
Спиридон успел увидеть и Парфенон, причём не на пожелтевшей фотографии из журнала «Вокруг Света», а своими глазами. Зашёл он и в большой православный храм, где поставил свечку. Купил настоящий шарфик «Панатинаикоса». Попил кофе в настоящем афинском кафе. И даже нашёл дальних родственников где-то в пригороде Салонников.
Но уже через неделю он начал скучать по своему одесскому двору. Не по СССР. И не по Украине. И даже не по прошлому. А именно по двору, по соседям, по запаху жареных бычков. Как-то он сказал Никосу:
— Может, Диогену жить в бочке было и удобно. А мне никакая страна не заменит мой одесский дворик.
При этом Спиридон не разочаровался в Греции. Наоборот, она ему понравилась.
Просто он вдруг понял, что историческая родина и собственная родина — не всегда одно и то же
Он никогда не перестанет быть греком, но и не забудет, что он одессит. Для него эти две идентичности не конфликтуют, а прекрасно уживаются друг с другом.
— 🍇—
В последний вечер они сидели за маленьким столиком уличной таверны. Хозяин принёс графин домашнего вина, тарелку крупных маслин, кусок свежего овечьего сыра и только что испечённый хлеб. Где-то неподалёку кто-то негромко играл на бузуки.
Никос долго молчал. Потом сказал:
— Ну что, Спиридон… Ты увидел свою Грецию.
Спиридон медленно кивнул.
— Увидел.
— И какой она оказалась?
Спиридон улыбнулся.
— Лучше, чем я представлял.
Никос поднял брови.
— Тогда почему завтра улетаем?
Спиридон ответил не сразу. Он посмотрел на людей за соседними столиками. На детей, бегавших по таверне. На старика, который неторопливо перебирал чётки. На хозяйку заведения, спорившую с поваром.
Афины, 2004 год. Последний вечер перед возвращением в Одессу. Над стойкой висит плакат «ΕΙΜΑΣΤΕ ΠΡΩΤΑΘΛΗΤΕΣ!» — «Мы чемпионы!». Два друга ещё не знают, что именно этот разговор поможет им окончательно понять простую вещь: историческая родина может жить в памяти, а настоящий дом — в сердце
Потом тихо сказал:
— Потому что здесь моя родина…
Он сделал небольшую паузу.
— …но не мой дом.
Никос внимательно посмотрел на друга.
— А Одесса?
Спиридон улыбнулся.
— Одесса — это мой дом. Там мои друзья. Мой двор. Там люди знают меня по имени. Там я прожил всю жизнь.
Никос поднял бокал.
— Значит, у человека может быть две родины?
Спиридон покачал головой.
— Думаю, нет.
— Тогда что?
Спиридон посмотрел куда-то вдаль.
— Есть родина предков. И есть родина собственной жизни. Иногда это одно и то же место. А иногда — нет. Надо возвращаться, чтобы ещё сильнее любить Одессу.
Они молча чокнулись.
Одесса. Лето 2004 года. Домой они возвращались с чемоданами, подарками и новыми воспоминаниями. Но самым ценным багажом оказалась не Метакса, не сувениры и даже не плакат чемпионов Европы. Они привезли с собой чувство, что две их родины больше не существуют отдельно друг от друга
— 🍇—
Что об этом думали и думают дети и внуки Спиридона, мы не знаем. У каждого поколения свои дороги, свои страны и свои ответы на вопрос: где находится настоящий Дом? Возможно, когда-нибудь это уже расскажут следующие поколения нашего одесского дворика, которые будут жить в совершенно другом мире, где границы открыты, самолёт до Афин — вопрос нескольких часов, а эмиграция перестала быть почти необратимым шагом.
Изменилась уже не только страна, поменялось само понятие «Дом»
Продолжение следует…
Leave a Reply